Депутат Самарской Губернской Думы, доктор исторических наук полагает, что стерилизация политического пространства чревата непредсказуемыми последствиями.
- Михаил Николаевич! Вы являетесь специалистом по политической истории России в XIX-XX веке, доктором исторических наук, и при этом сами - действующий политик, депутат, активно учасfтвуете во всех политических процессах в Самаре. Что сейчас происходит в политике России? Действительно ли выборы, в которые сейчас вовлечена страна, столь принципиальны и важны для России, как это можно услышать в выступлениях каждого второго участника процесса?
- Сами по себе результаты выборов часто ничего не предопределяют в России и даже не очень показывают, куда мы движемся. Приведу пример. Сто лет назад, с 1906 по 1912 год, большевики не играли никакой роли в выборах ни одной из четырех Государственных Дум, и вряд ли кто-то мог предположить, что через какие-то пять лет они станут в стране правящей партией. Даже в выборах Учредительного Собрания в ноябре 1917 года - уже после Октябрьского переворота и при прямых, тайных, равных и так далее выборах, они крупно проиграли эсерам. Однако вскоре выяснилось, что на том историческом отрезке именно большевики переиграли всех. Притом, что в 1917 году большевиков было на всю 165-миллионную Россию всего 24 тысячи человек: в 10 раз меньше, чем меньшевиков, в 40 раз меньше, чем эсеров и так далее, в партийном и политическом спектре России «большевизм» едва ли превышал 5%.
- В чем же дело?
- В политике играет значение не борьба партий как организаций, а борьба идей. Пока зарождающиеся в России парламентские партии боролись на выборах и спорили друг с другом, большевики внимательно слушали настроения масс и, выбрав момент, напрямую предложили стране программу, отвечавшую тогда их ожиданиям. Программу эклектичную, где-то краденную (как эсеровский закон «О земле»), где-то лживую (как взятие власти под предлогом ускорения созыва ими же потом разогнанного Учредительного собрания), где-то лицемерную (как снимаемый и выдвигаемый в зависимости от их перевеса в Советах лозунг «Вся власть Советам!»), но программу, в целом отвечавшую на главные вопросы страны быстро и просто: «Земля - крестьянам, заводы - рабочим, мир - народам» и поэтому действовавшую на умы миллионов.
- И большевики действовали по формуле «Мы наш - мы новый мир построим»?
- Оказалось, что взятая на вооружение Лениным идеология радикальных решений в условиях политического кризиса привлекала народ куда больше, чем эволюционизм большинства парламентских партий. Тут, конечно, сыграл свою роль и национальный характер. В России, как известно, народ терпеливый, но верящий в чудо. Русские - максималисты, и радикальные решения, при которых узлы рубят, а не развязывают, нам нравятся. Нечто подобное мы пережили и в период поздней перестройки, когда Ельцину Верховный Совет казалось проще расстрелять, чем выслушивать. Теперь мораль: «Единая Россия» может набрать 99% голосов, коммунисты 1%, остальные вообще не попадут в Думу, но это ровным счетом ничего не говорит нам о том, что будет со страной завтра, и как будет называться правящая партия. Играет значение только наличие или отсутствие сильных идеологий на данном историческом отрезке, пассионарных политиков, их выражающих, и то, как они отвечают на вопрос: «Что такое для меня Россия?». А цвет партбилета и его наличие вообще значения не имеют. У нас люди голосуют за личность, а не за название партии.
- Вы намекаете на Путина?
- На Путина, на Артякова, на всех тех, с кем сегодня народ - в стране в целом, и в каждом конкретном регионе связывает надежду на улучшение жизни, и чья политическая энергия подпитывается сегодня этой надеждой. И, конечно, на их оппонентов тоже. В чем феномен такой ситуации? Сегодня во главе и страны, и нашего региона тоже, стоят люди, чей рейтинг доверия растет. Когда рейтинг политика быстро растет, не важно почему, у него появляются рычаги для решения сложных задач, появляется шанс, которого вчера не было и завтра может не быть. В этой ситуации политик неизбежно выступает в роли надпартийного лидера, потому, что ни одна партия не отражает интересы большинства общества, а всего лишь - как и власть вообще - является лишь инструментом для реализации политики конкретного человека. Если ему доверяют люди разных взглядов, партийность ему только мешает. Но он вынужден играть по правилам, и использует те политические институты, которые есть.
- Возможно поэтому Путин и не стал вступать в партию?
- Когда говорят о том, что Путин возглавил ЕР на выборах, умные люди понимают, что это отнюдь не оценка ее работы. Просто Президенту необходим рычаг, с помощью которого он сможет продолжить свой курс. Партийная бюрократия сегодня празднует победу, им кажется, что участие Путина в их списке обнуляет их ошибки, дает им какие-то перспективы сохранения теплых мест и так далее. На самом деле факт того, что люди будут голосовать за Путина, а не за партию, до предела обостряет их будущее.
- Каким образом?
- Взяв ответственность за итоги выборов за ЕР в Госдуму, Президент бросил свой рейтинг на решение тактической задачи, которую можно было бы решить и другими методами, например, через коалицию ряда партий. Но выбор сделан. И если раньше, хоть он и подписывал не самые популярные законы, которые принимала в Госдуме ЕР, но напрямую с ними не ассоциировался, то теперь он напрямую будет отождествляться с «Единой Россией» и поэтому в следующем избирательном цикле права на ошибку партия не имеет. Потому что от оценки работы ЕР в будущей Думе будут зависеть шансы самого Путина на Президентских выборах 2012 года. Я сейчас не беру в расчет разные схемы, по которым Путин вернется через месяц, через полгода и т.п., а исхожу из Конституции. Ясно, что Путину было бы куда проще уйти на пике своего 70% рейтинга, чем взять всю ответственность на себя. Но он этого не сделал, и это внушает надежду, что ошибок в работе Госдумы будет меньше.
- Как Вы оцениваете шум, поднятый вокруг идеи «духовного лидера», «национального лидера» и вообще Путина?
- Я не считаю Путина «духовным лидером нации», как иногда проскакивает в некоторых речах, он все-таки просто сильный политик, но так произошло, что на сегодняшнем историческом этапе именно у Путина есть шанс собрать силу и двигать нашу огромную, инертную страну вперед. И вот именно в этом и следует его поддерживать - в укреплении государственности, потому, что это для такой огромной страны как Россия - главное. И до тех пор, пока это у него получается - его нужно поддержать. Сильный лидер во главе России, которому подчиняются губернаторы, олигархи, армия и спецслужбы, с которым считаются чеченские главари, Вашингтон и Пекин, и у которого еще и крестик православный на шее и страна за спиной, доверяющая ему, это я вам скажу как историк, большая редкость. Разумеется, не надо создавать культ личности и будет неправильно - здесь я цитирую самого Президента - «связывать будущее многомиллионной страны с судьбой одного человека или группы лиц». Это означает, что, отработав свой исторический срок, Путин должен будет уйти, но не раньше, чем это станет возможным.
- Как Вам видится политическое пространство в будущем парламенте исходя из выступления Владимира Путина, прозвучавшего в Лужниках? Не идем ли мы к однопартийности?
- Вопрос не простой. Для того чтобы парламент работал эффективно, он должен быть многопартийным. Исходя из этого тезиса Президента, выходит, что он допускает благом конкуренцию с «Единой Россией», что не вполне совпадает с логикой его предвыборной речи в Лужниках. Поэтому постараемся понять объективный контекст выступления Президента. Для этого нужно понять: кого мысленно пускает Путин в парламент помимо ЕР как оппонентов, или по формуле - абы он был многопартийным и, следовательно, эффективным? Те партии, которые он, пусть не называя, но упомянул в порядке критики (КПРФ и СПС), или те, которые вовсе не удостоились его внимания (СР, ЛДПР и т.д.)?
- Вам представляется первый вариант?
- Да. Вернемся к началу нашего разговора. Итоги выборов в России ничего не значат. Значит - наличие конкурирующих идеологий. В чем оппонирует Миронов Путину, т.е. СР ЕР? Да, в общем-то, ни в чем. В чем Жириновский оппонирует Путину? Тоже ни в чем. Нужны идеологические различия, а их не наберется на все партии. Мне представляется, что несмотря на избирательные технологии, позволяющие одним дать 6%, другим 8%, спектр идеологий в современной России сегодня не велик и в чем то напоминает цвета российского флага: это красные - КПРФ, белые - правые партии ,и по центру - синий партийный цвет «Единой России». Разумеется, ширина этих полосок не равная, но их три. Остальные - только полутона.
- Таким образом, вне зависимости от партийных процентов, спор будет вестись между Единой Россией, КПРФ и СПС?
- Не в парламенте, а предстоящем историческом отрезке - да. При этом особенностью этого спора является то, что ЕР и КПРФ, несмотря на идеологические различия, являются партиями, основанными на почвеннической для России идеологии сильного государства, а СПС и Ко - на идеологии западничества, где «патриотизм - прибежище негодяев», и так далее. Исходя из этого, можно предположить, что Путин, будучи государственником, рассматривает коммунистов как оппонентов, но не как врагов России, так как они, применяя его терминологию, не «шакалят» у иностранных посольств, не готовят цветных революций, и, по сути, являются единственной внутренней оппозицией, дискуссия с которой была бы для ЕР полезной. В отличие от тех, кто ориентирован на Запад.
- Значит ли это, что парламент может оказаться по сути двухпартийным?
- Нет, в него могут пройти и три, и четыре партии, и даже пять. Но это будет результат технологий, а не пяти идеологий. Но нужно иметь в виду вот что: искусственное сужение политического поля, его стерилизация через избирательные законы, административный ресурс и так далее чревато потерей понимания властью адекватности ситуации и выработки антивируса для возникающих вызовов и угроз. Главная проблема России сегодня - то, что достигнутые в ходе президентства Путина успехи страны, пока не являются необратимыми. Для того чтобы их закрепить, нужна демократическая самовоспроизводящая себя система, которая вырабатывается только в свободной конкуренции идеологий. Идеология укрепления России должна побеждать, а не назначаться победительницей. Тогда мы будем гарантированы от того, что по прошествии немногих лет из-за холуйства одних, трусости других, лени третьих вся политическая арифметика в стране не будет перечеркнута очередным «простым решением», как это уже не раз бывало в нашей истории.
«Самарская неделя», 30 ноября 2007 г.
